Таких героев (в лучшем понимании этого слова) не хватает нашей нации... А конкретно черты характера, выдержка, стойкость духа, исключительная ответственность за судьбу нации и народа.
Умер японец, воевавший 30 лет после войны за свою Родину.
Когда в августе 1945-го Японию вынудили принять полную и безоговорочную капитуляцию,
многие высшие чины страны и около пятисот боевых офицеров покончили жизнь ритуальным сёппуку. Младший лейтенант Хиро Онода, патриот не менее пламенный, харакири делать не стал.Партизаня согласно приказу Родины в филиппинских джунглях, он не поверил в то,что Япония могла проиграть. А не поверив - продлил мировую войну на отдельно взятом тихоокеанском острове ещё на
ТРИ ДЕСЯТКА ЛЕТ !
Жарким утром 10 марта 1974 года к управлению полиции филиппинского острова Лубанг подошёл подтянутый японец в полуистлевшей форме Императорской армии. Отдав честь, и церемонно поклонившись раскрывшим рты от удивления полицейским, он бережно положил на землю ранец, а на него – старую винтовку Arisaka Type 99, 500 патронов к ней, несколько ручных гранат.
«Я – подпоручик
Хиро Онода. Подчиняюсь приказу моего начальника, который велел мне сдаться». Вскоре он торжественно вручил представителю власти Ранкудо свой офицерский меч,который тот немедленно вернул ему назад – в знак уважения к его беспримерной верности присяге.
На следующий день, уже для прессы, церемонию повторили: на этот раз Онода вручил свой меч президенту Филиппин Фердинанду Маркосу, и президент снова вернул ему меч. Кроме того, президент Маркос объявил о своём решении помиловать Оноду и разрешить ему беспрепятственно возвратиться на родину.
Из воспоминаний Имельды Маркос, жены президента Филиппин:
«Я разговаривала с ним вскоре после его сдачи. Этот человек долго не мог прийти в себя. Онода пережил страшный шок. Когда ему сказали, что война завершилась в1945 году, у него просто потемнело в глазах. «Как Япония могла проиграть? Зачем я ухаживал за своей винтовкой, как за маленьким ребенком? За что погибли мои люди?» – спрашивал он меня, и я не знала, что ему ответить. Он просто сидел и плакал навзрыд.»
17 декабря 1944 года, остров Лубанг, Филипины.
Хироо Онода родился 19 марта 1922 года на острове Хонсю в семье учительницы и журналиста.
В 1942 году его призвали в армию. До 1945 года будущий партизан получал военное образование в различных учебных заведениях японских вооруженных сил, а затем стал офицером разведки. Его готовили, в том числе, к тому, что он будет находиться без связи с командованием, в то время как противник будет использовать приемы пропаганды и массовой дезинформации, например распространять ложные сведения о капитуляции Японии и окончании войны.
На острове Лубанг находился тренировочный лагерь Нагано. 17 декабря 1944 года командир специального батальона при штабе 14-й армиимайор Танигучи приказал 22-летнему подпоручику Хиро Оноде возглавить партизанскую войну против американцев на Лубанге: «Мы отступаем, но это временно. Вы уйдете в горы, и будете делать вылазки – закладывать мины, взрывать склады. Я запрещаю вам совершать самоубийство и сдаваться в плен. Может пройти три, четыре или пять лет, но я за вами вернусь. Этот приказ могу отменить только я и никто другой».
Очень скоро солдаты США высадились на Лубанге, и Онода, разбив своих «партизан» на ячейки, отступил в джунгли острова вместе с капралом Шимадой (Shoichi Shimada)и рядовым Козукой (Kinshichi Kozuka).
Выполняя боевой приказ, маленький отряд Оноды растворился в джунглях и утратил связь с внешним миром. У них не было радиостанции, у них не было даже примитивного радиоприёмника. В полной уверенности, что война продолжается, они выполняли поставленную передними задачу, экономя каждый патрон и поддерживая оружие и боеприпасы в идеальном состоянии.
В феврале 1946 года к ячейке Оноды прибился ещё один солдат, рядовой Акацу(Yuichi Akatsu).
Ежедневно Онода проводил тренировки со своими бойцами. Особое внимание уделялось уходу за оружием. Винтовки регулярно разбирались и чистились, смазывались говяжьим жиром. Вообще, винтовки берегли, как ребёнка, – закутывали в ветошь, когда было холодно, закрывали своим телом, когда шёл дождь.
«Мы опасались вовсе не хищников или змей, а людей – даже суп из бананов варили исключительно ночью, чтобы дым не увидели в деревне. Патроны шли строго на перестрелки с военными, а также на то, чтобы добыть свежее мясо местных буйволов, кабанов, игуан и диких кур. Изредка мы выходили на окраины деревень и ловили отбившуюся от стада корову. Животное убивали одним выстрелом в голову и только во время сильного ливня: так жители деревни не слышали звуков стрельбы.Говядину мы вялили на солнце, делили её так, чтобы тушу коровы можно было съесть за 250 дней.
Варили кашу из зелёных бананов в кокосовом молоке. Ловили рыбу в ручьях,ставили ловушки на крыс. Пару раз совершили налёт на магазин в деревне, забрали рис и консервы».
Разумеется, на них охотились : армейские подразделения, группы спецназа, вертолёты. Например, в одной из операций участвовали 13 тысяч человек, обошлась она в 375 тысяч долларов – гигантскую по тем временам сумму. Скрываясь от преследования, отряд Хиро Оноды постоянно перемещался по джунглям, редко оставаясь на одном месте более трёх-пяти дней. И только лишь в сезоны дождей, да ещё и забираясь повыше в горы, они могли чувствовать себя в относительной безопасности…
Спустя четыре года, в сентябре 1949-го, рядовой Акацу самовольно оставил своих товарищей и после полугода одинокой жизни в джунглях сдался филиппинским военным. Запиской он сообщил остальным, что приняли его хорошо. Подпоручик Онода, который и раньше-то не особенно доверял этому солдату, этому не поверил, решив, что Акацу просто-напросто изменил присяге.
В июне 1953 года в перестрелке с местным рыбаком капрал Шимада был ранен в ногу. В течение четырёх месяцев Онода ухаживал за ним. Ногу удалось подлечить, но 7 мая следующего года Шимада был убит очередной группой захвата. Когда началась перестрелка, он, по непонятным тогда Оноде причинам, даже не попытался укрыться, как это сделали двое его товарищей, и получил пулю в лоб…
Где-то году в 1965-ом в руки Оноды и Козуки попал транзисторный радиоприёмник. Послушав сообщения пекинского радио, они ничего не поняли из того, что услышали. Единственное, что они тогда поняли – Япония превратилась в мощную державу. Этого им было вполне достаточно. Например, войну во Вьетнаме воспринимали как успешную компанию Императорской армии против американцев. Они продолжали сражаться и ждать…
В октябре 1972 года вблизи одной из деревень подпоручик установил на дороге последнюю остававшуюся у них мину, чтобы подорвать филиппинский патруль, который считали американским. Но мина не взорвалась, и тогда они вступили в бой. В перестрелке Козуки был убит, а Оноде удалось скрыться в джунглях. Это была страшная потеря для Хиро Оноды.
Смерть солдата, погибшего на войне спустя 27 лет после её окончания, всколыхнула всю Японию: поисковые компании срочно отправились в Бирму, Малайзию и на Филиппины разыскивать затерянных в лесах солдат Императорской армии. На голову Оноды вновь посыпались листовки, и голоса из громкоговорителей вновь и вновь обращались к нему с призывом сдаться. Но сдаваться Онода не собирался:даже родной отец, которого доставили на Лубанг, не смог этого от него добиться.
В последующие полгода три японские поисковые группы пытались убедить Оноду выйти из джунглей, но единственным результатом, которого они добились, были благодарственные записки за некоторые подарки, которые они оставили.
Первым человеком с «большой земли», которому удалось выйти на контакт с Онодой, пробыть наедине и побеседовать с ним много часов, оказался некий Норио Сузуки, молодой японский студент. Одержимый мыслью непременно отыскать лейтенанта Оноду, Сузуки приехал на Лубанг специально ради этого. И ему повезло. Их встреча состоялась 20 февраля 1974 года – днём ранее Оноде исполнилось 52…
Поговорив с молодым человеком и узнав от него совершенно ошеломившую его новость о том, что свыше половины своей жизни он провёл на войне, которой давно уже нет, – и, кажется, поверив ему! – Хиро Онода, тем не менее, решительно отказался сложить оружие и сдаться. Он ответил изумлённому Сузуки, что только майор Танигучи, когда-то поставивший перед ним боевую задачу и приказавший ему ждать своего возвращения, – что только сам майор Танигучи и может этот свой приказ отменить!..
Сузуки вернулся в Японию и предпринял отчаянные усилия разыскать бывшего майора. И ему это удалось, хотя и не сразу: майор Йосими Танигучи спустя тридцать лет после своего рокового приказа, мирно занимался книготорговлей.
И вот 7 марта 1974 года Онода обнаружил в тайнике послание от Сузуки, в котором сообщалось, что майор найден и скоро лично прибудет на остров.
Эта встреча стоит того, чтобы узнать подробности из первых рук. Отрывок из книги Оноды «Не сдаваться. Моя тридцатилетняя война»:
«Я прятался в зарослях, коротая время. Был почти полдень 9 марта 1974 года. Мой план: подождать до вечера, когда еще можно будет различать человеческие лица.Слишком яркое освещение означает опасность, но если будет слишком темно, я не смогу убедиться, что человек, с которым я встречаюсь, действительно майор Танигути. Кроме того, поздние сумерки - хорошее время для отхода, если мне вдруг понадобится отходить.
В два часа пополудни я осторожно выполз из своего укрытия и пересек реку выше назначенной точки... Я забрался на маленький холм, с которого мог не только наблюдать за местом встречи, но и следить за окрестностями. Именно в этом месте я встретился и беседовал с Норио Сузуки двумя неделями раньше. Всего двумя днями раньше сообщение от Сузуки, в котором он просил меня встретиться с ним,снова было оставлено в договоренном ящичке, и я пришел. Я беспокоился, что это могла быть ловушка. Если так, враг мог поджидать меня на холме.
На вершине холма я выглянул из зарослей и невдалеке увидел желтую палатку. Я мог разглядеть японский флаг, развевающийся над ней....
Солнце начало садиться. Я проверил свою винтовку и перешнуровал ботинки... Я перепрыгнул через ограду из колючей проволоки и пробрался в тень ближайшего дерева «боса», остановился, сделал глубокий вдох и снова осмотрел палатку. Все было тихо. Время пришло. Я покрепче взял винтовку, выпятил грудь и вышел на открытое место.
Сузуки стоял спиной ко мне, между палаткой и кострищем. Он обернулся и, увидев меня, пошел ко мне со вскинутыми руками. «Это Онода, - прокричал он, - майор Танигути, это Онода!» Я остановился примерно в десяти метрах от палатки, из которой раздался голос: «Это действительно ты, Онода? Я встречу тебя через минуту».
По голосу я определил, что это был майор Танигути. Неподвижно я ждал его появления... Через несколько мгновений майор Танигути вышел из палатки в полном обмундировании и с армейской фуражкой на голове. Вытянувшись до кончиков пальцев, я выкрикнул: «Лейтенант Онода прибыл в ваше распоряжение!» «Замечательно!»- ответил он, подходя ко мне и похлопывая по левому плечу. «Я тебе привез кое-что от министерства здоровья и благополучия». Он вручил мне пачку сигарет с изображением императорской печати в виде цветка хризантемы на ней. Я принял ее и, держа ее перед собой в знак должного уважения к императору, отступил на два или три шага назад. На небольшом отдалении стоял Сузуки наготове со своим фотоаппаратом.
Майор Танигути сказал: «Я зачитаю тебе приказ». Я перестал дышать, когда он начал зачитывать документ, который держал торжественно двумя руками. Достаточно тихо он прочел: «Распоряжение штаба, четырнадцатая полевая армия, - а продолжил более уверенно и громко: - Приказ Специального батальона, начальник штаба,Бекабак, 19 сентября, 19 ч. 00 мин.
1. В соответствии с Императорским распоряжением Четырнадцатая полевая армия прекратила все боевые действия.
2. В соответствии с распоряжением военного командования №А-2003 со Специального батальона при штабе снимаются все военные обязанности.
3. Подразделениям и бойцам из состава Специального батальона предписывается прекратить любые военные действия и операции и перейти под командование ближайшего вышестоящего офицера. Если нахождение офицера невозможно, связаться с американскими или филиппинскими силами и следовать их указаниям.
Начальник штаба Специального батальона четырнадцатой полевой армии майор ЙосимиТанигути».
Я стоял смирно, ожидая, что будет дальше. Я был уверен, что майор Танигути подойдет ко мне и прошепчет: «Так много слов. Я передам тебе настоящий приказ позже». Действительно, тут был Сузуки, и майор не мог говорить со мной конфиденциально в его присутствии.
Проходили секунды, но он так и не сказал ничего больше. Ранец у меня на плечах вдруг показался очень тяжелым. Майор Танигути медленно сложил приказ, и я впервые понял, что никаких ухищрений не было. Никакой уловки нет - все, что я услышал, было правдой. Секретного послания не было. Мы действительно проиграли войну! Как мы могли оказаться такими слабыми?
Внезапно все вокруг потемнело. Буря вскипела во мне. Я почувствовал себя дураком из-за напряжения и предосторожностей, с которыми я пришел сюда. Хуже того - что я вообще делал тут все эти годы?
Постепенно буря улеглась, и впервые я по-настоящему понял: моя тридцатилетняя партизанская война резко завершилась».
«В императорской армии не принято обсуждать приказы. Майор сказал: «Ты должен оставаться, пока я не вернусь за тобой. Это приказание могу отменить только я». Я солдат и выполнял приказ — что тут удивительного? Меня оскорбляют предположения, что моя борьба была бессмысленной. Я воевал, чтобы моя страна стала могущественной и процветающей. Когда я вернулся в Токио, то увидел, что Япония сильна и богата — даже богаче, чем прежде. И это утешило моё сердце. Что касается остального… Откуда же я мог знать, что Япония капитулировала? Я и в страшном сне не мог себе это представить. Всё это время, что мы сражались в лесу, были уверены — война продолжается.»
«Не сдавался, потому что обязан был действовать лишь по приказу прямого начальника. О гибели подчиненных не жалел. Возникало лишь желание отомстить за их смерть. О родителях не вспоминал. Полагал: раз они считают меня погибшим, значит, дух их возвышается, а это продлит им жизнь».
Итог тридцатилетней войны Онодо: 30 убитых и более 100 раненых филиппинцев. О потерях американцев ничего не известно, но они могут превосходить филиппинские. Ведь все ячейки подразделения Онодо еще существовали и действовали в активной фазе операции.
Выдержки из интервью с ним, прижизненно.
«Болел только один раз»
— ЧЕСТНО говоря, я тоже не представляю, как можно 30 лет скрываться в джунглях…
— Человек в мегаполисах слишком оторвался от природы. На самом деле в лесу есть всё, чтобы выжить. Масса лекарственных растений, повышающих иммунитет, служащих как антибиотик, обеззараживающих раны. Умереть с голоду тоже невозможно, главное для здоровья — соблюдать нормальный режим питания. Например, от частого потребления мяса температура тела повышается, а от питья кокосового молока — напротив, понижается. За всё время в джунглях я болел только один раз. Не следует забывать об элементарных вещах — утром и вечером я чистил зубы толчёной пальмовой корой. Когда меня потом осматривал дантист, то он поразился: за 30 лет у меня не было ни единого случая кариеса.
— Что первым делом нужно научиться делать в лесу?
— Извлекать огонь. Сначала я поджигал стеклом порох из патронов, но боеприпасы требовалось беречь, поэтому пробовал получить пламя при помощи трения двух кусков бамбука. Пусть не сразу, но в итоге у меня это получилось. Огонь нужен для того, чтобы кипятить речную и дождевую воду, — это обязательно, в ней есть вредные бациллы.
— Когда вы сдались, то вместе с винтовкой отдали филиппинской полиции 500 патронов в отличном состоянии. Как у вас сохранилось столько боеприпасов?
— Я экономил. Патроны шли строго на перестрелки с военными, а также на то, чтобы добыть свежее мясо. Изредка мы выходили на окраины деревень и ловили отбившуюся от стада корову. Животное убивали одним выстрелом в голову и только во время сильного ливня: так жители деревни не слышали звуков стрельбы. Говядину мы вялили на солнце, делили её так, чтобы тушу коровы можно было съесть за 250 дней. Винтовку с патронами я регулярно смазывал говяжьим жиром, разбирал, чистил. Вообще, берёг её, как ребёнка, — закутывал в ветошь, когда было холодно, закрывал своим телом, когда шёл дождь.
— Чем вы ещё питались кроме вяленой говядины?
— Варили кашу из зелёных бананов в кокосовом молоке. Ловили рыбу в ручье, пару раз совершили налёт на магазин в деревне, забрали рис и консервы. Ставили ловушки на крыс. В принципе в любом тропическом лесу нет ничего опасного для человека.
— А как насчёт ядовитых змей и насекомых?
— Когда вы годами находитесь в джунглях, то становитесь их частью. И понимаете, что змея никогда просто так не нападёт — она сама вас до смерти боится. То же и с пауками — они не ставят цель охотиться на людей. Достаточно не наступать на них — тогда всё будет нормально. Разумеется, с самого начала лес будет очень страшен. Но через месяц привыкнете ко всему. Мы опасались вовсе не хищников или змей, а людей — даже суп из бананов варили исключительно ночью, чтобы дым не увидели в деревне.
«Больше всего не хватало мыла»
— ВЫ не жалеете, что потратили лучшие годы своей жизни на то, чтобы вести бессмысленную партизанскую войну в одиночку, хотя Япония уже давно сдалась?
— В императорской армии не принято обсуждать приказы. Майор сказал: «Ты должен оставаться, пока я не вернусь за тобой. Это приказание могу отменить только я». Я солдат и выполнял приказ — что тут удивительного? Меня оскорбляют предположения, что моя борьба была бессмысленной. Я воевал, чтобы моя страна стала могущественной и процветающей. Когда я вернулся в Токио, то увидел, что Япония сильна и богата — даже богаче, чем прежде. И это утешило моё сердце. Что касается остального… Откуда же я мог знать, что Япония капитулировала? Я и в страшном сне не мог себе это представить. Всё это время, что мы сражались в лесу, были уверены — война продолжается.
— Вам сбрасывали с самолёта газеты, чтобы вы узнали о капитуляции Японии.
— Современное типографское оборудование может напечатать всё, что нужно спецслужбам. Я решил, что эти газеты фальшивые — их изготовили враги специально для того, чтобы обмануть меня и выманить из джунглей. Последние два года с неба бросали письма моих родственников из Японии, которые уговаривали меня сдаться, — я узнал почерк, но думал, что американцы их взяли в плен и заставили написать такие вещи.
— В течение тридцати лет вы воевали в джунглях с целой армией — против вас в разное время задействовали батальон солдат, отряды спецназа, вертолёты. Прямо скажем — сюжет голливудского кинобоевика. У вас нет ощущения, что вы супермен?
— Нет. С партизанами всегда тяжело воевать — во многих странах десятилетиями не могут подавить вооружённое сопротивление, особенно в труднопроходимой местности. Если ты чувствуешь себя в лесу как рыба в воде — твой противник попросту обречён. Я чётко знал — по одной открытой местности следует перемещаться в камуфляже из сухих листьев, по другой — только из свежих. Филиппинские солдаты не были в курсе таких тонкостей.
— Чего вам больше всего не хватало из бытовых удобств?
— Трудно сказать. Мыла, наверное. Я стирал одежду в проточной воде, используя золу от костра как чистящее средство, и умывался каждый день… но очень хотелось намылиться. Проблема была в том, что форма начала расползаться. Я изготовил иголку из обломка колючей проволоки и штопал одежду нитками, которые сделал из побегов пальмы. В сезон дождей жил в пещере, в сухой сезон строил себе «квартиру» из бамбуковых стволов и покрывал крышу пальмовой «соломкой»: в одной комнате была кухня, в другой — спальня.
— Как вы пережили возвращение в Японию?
— С трудом. Как будто я из одного времени сразу перенёсся в другое: небоскрёбы, девушки, неоновая реклама, непонятная музыка. Я понял, что у меня произойдёт нервный срыв, всё было чересчур доступно — питьевая вода текла из крана, еда продавалась в магазинах. Я не мог спать на кровати, всё время ложился на голый пол. По совету психотерапевта я эмигрировал в Бразилию, где разводил коров на ферме. Только после этого я смог вернуться домой. Но и сейчас на три месяца в году я уезжаю в горные районы Хоккайдо: там я основал школу для мальчиков, где учу их искусству выживания.
— Как вы предполагаете: может ли кто-то из японских солдат и сейчас скрываться в глубине джунглей, не зная, что кончилась Вторая мировая война?
— Возможно, ведь мой случай не был последним. В апреле 1980 года сдался капитан Фумио Накахира, который 36 лет прятался в горах филиппинского острова Миндоро. Не исключено, что в лесах остался кто-то ещё…
— Но если бы майор Танигучи не отменил свой приказ… вы воевали бы до сих пор?
— Да.
Подобных случаев зафиксированы десятки. Конечно, остальным трудно сравниться с подвигом Оноды, так как они скорее прятались в джунглях, чем сражались, но стоит рассказать и о них.
Соити Йокои, сержант, служил на Гуаме. Сержанта случайно обнаружили охотники в январе 1972 года. Ему было 58лет. Таким образом, сержант провел в подполье 28 лет.
«С большим стыдом я возвращаюсь на родину живым» - эта его фраза, сказанная журналистам, стала знаменитой
В апреле 1980 года сдался капитан Фумио Накахира, который 36 лет прятался в горах филиппинского острова Миндоро.
В мае 2005 года агентство «Киодо Ньюс» сообщило, что в джунглях острова Минданао (Филиппины) обнаружены двое японских военных — 87-летний лейтенант Иосио Ямакаве и 83-летний ефрейтор Судзуки Накаути: были опубликованы их фотографии.Посольство Японии в Маниле выступило с заявлением: «Мы не исключаем того, что в филиппинских лесах всё ещё прячутся десятки (!) японских солдат, не знающих о том, что война давно закончена». На Минданао срочно выехали три сотрудника посольства Японии, однако по неизвестным причинам встретиться с Ямакаве и Накаути им так и не удалось
по информациям из интернет-источников.http://rusplt.ru/world/Hiroo-Onoda-7469.html, http://vooruzhen.ru/news/139/5486/, http://www.gazeta.ru/social/news/2014/01/17/n_5881737.shtml и другие
